Несломанная игрушка

Невыдуманные истории

«О, одиночество, как твой характер крут,

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

Не внемля увереньям бесполезным…»

(Б. Ахмадулина).

 Нина была подкидышем в семье собственного отца, одиннадцатым по счету его ребенком. Родная мать, что называется, «нагуляла» ее с мужем сестры, а когда девочка родилась, отдала тому в дом. Получается, что растила и воспитывала Нину ее тетя по матери.

В приемной семье по-настоящему сестру любил только самый младший брат. Она часто задавалась вопросом: почему? А вот тетка, наоборот, принимала приветливо, стараясь сунуть Нине лишний кусочек. Жила она со своими тремя детьми зажиточно, часто помогая многодетной семье своей сестры. Привыкшая находиться в своем маленьком обособленном мире, Нина старалась всегда положиться только на себя, всю свою удивительную, поистине драматическую жизнь. В дни особого бедствия родных ходила сбирать, принося в дом хлеб. До войны зарабатывала деньги на торфянике, в войну – в колхозе. Запах нищеты засел не только в ее плохонькой одежонке, он пропитал душу. Уже тогда, будучи еще совсем девчонкой, она решила, что обязательно вырвется отсюда, чего бы ей это не стоило. Сверстников сторонилась, училась отлично, единственной из всей семьи смогла продолжить учебу после школы, получив в дальнейшем не одно высшее образование. В числе ее дипломов – ленинградский «Курс по государственной единой системе стенографии», работа в органах МВД. Знания в области юриспруденции во многом сыграли роль в ее судьбе…

Нина любила географию не только на карте, хотелось изучать ее, применительно к себе. Потому не боялась ехать по зову Советской власти туда, где трудно.

Так она оказалась в Украине. Здесь встретила первого мужа, родила дочь. Когда Илья Меняйло привез ее в свой дом, оказалось, что его первая жена живет там же со свекровью и детьми: во время войны хутор оказался оккупированным немцами, в их хате располагался немецкий штаб. Добровольно или нет, но первая жена забеременела от немца, родив впоследствии мальчика. Супруг не простил, а вот его мать жалела и любила первую сноху. Так они оказались в одном доме: бывшая и настоящая. Правда, замужем Нина была всего полтора года, мужа убивают во время охоты. Одна, в чужой стороне, где русских не жалуют, с маленькой дочкой на руках. Свекровь настаивает оставить дитя у нее, а сама может идти, куда глаза глядят. Нину ждала дорога в никуда. По особому заданию МВД она попадает на Чукотку, отработает год (здесь он считался за три). Страшный лагерь, суровый климат. На урановые рудники потоком прибывают новые заключенные. Голод, непосильные физические работы косят людей: минимальный срок жизни прибывших – месяц-полтора. Далее место, где год шел за два.

Воркута. Лагерь для военнопленных. За столом сидит та самая Нина Михайловна, занятая документацией. По длинному коридору к ней приближается высоченный мужчина. Останавливается.

- Слушаю вас, - устало приветствует она его.

Тот качает головой, помогая жестами: мол, по-русски говорю плохо, я латыш.

- Возьмите бумагу и пишите, как сумеете, суть просьбы.

Он написал. В скором времени она помогает этому незнакомцу избежать срока заключения. Но перед этим произойдет то, что обычно бывает только в кино.

Лагерная жизнь –  свои жесткие, а порой жестокие законы. Игра в карты – здесь дело обычное, только на кон ставится то, что имеется. Чаще всего - человеческая жизнь.  Однажды «доброжелатель» принес Нине Михайловне весть:

- Вас проиграли.

- Ну что, пошла ватными ногами к себе, - вспоминает она, - думаю, напоследок хоть поесть картошки жареной. Привела себя в порядок, насколько это было возможно в тех условиях, поела и села ждать. Смотрю, заходит тот самый двухметровый латыш. Поняла, что выиграл он. Посмотрел на меня пристально и… позвал замуж. Делать нечего, пошла за него.

Так Леопольд Якобович Земелис дал Нине Михайловне свою фамилию. О работе уже речи не было: жена бывшего заключенного – нонсенс, пятно на всю жизнь. В Воркуте им предстояло прожить еще целых десять лет. На Большой земле остановиться решили в Ленинграде, сумели купить приличную жилплощадь, но на проживание права не получили. Супруги решают выехать в Латвию. Нина Михайловна окончила там курсы языка, овладела им в совершенстве: никто из местных даже не замечал в ней русскую. Там же она получает высшее педагогическое образование, устраивается на работу в детский сад, а позднее ее приглашают на работу в посольство.

- Работать никогда не боялась. За границей и почтальоном трудилась, развозила корреспонденцию на велосипеде, мотоцикле. Лихая была. Было время, в юности чистила туалеты. Не обращала внимания на издевательства сверстников, говоривших, что от меня пахнет дерьмом и из него я сделана. Ни с кем не дружила. Убеждена: друзья – лишний хлам, любой из них – до черного дня…

В Латвии супруги жили небедно: имели свой дом, большое крепкое хозяйство. Леопольд любил свою жену, был трепетным и чутким мужем, правда, детей не хотел, да и Нина Михайловна не настаивала. А вот то, что и она сумела его полюбить и только с ним чувствовала себя настоящей женщиной, поняла, увы, когда его не стало. В 2008 он умер. Разрушилась стена, за которой она осталась, уже пожилая и совершенно одинокая: дочка, выросшая у бабушки,  выйдя замуж и родив замечательных двойняшек, погибает в автомобильной аварии вместе с дочками. Притеснения же русскоязычных в Латвии хорошо нам известны, так что оставаться без защиты было, действительно, не целесообразно. Женщина начинает «эпопею» возвращения на родину. Оказалось, сделать это не так-то просто. Ей предлагалось эмигрировать в Новгородскую или Псковскую области. Все это было не тем:

- Любому хочется домой. А вятского человека заставить что-то сделать против воли, все равно, что ребенка связать и вывезти. Вы посмотрите, все вятские или дома, или поблизости. Родом я с Оричевского района. Там выросла. После учебы на стенографистку в Кирове работала в МВД. Я тоже стремилась выехать на вятскую землю.

После многочисленных запросов, Нине Михайловне пришло разрешение на поселение в г. Слободской, у ее крестницы, с которой, как и со многими своими племянниками, она поддерживала связь и помогала материально. Выслав той практически все свои накопления на покупку жилья, пожилая женщина стала готовиться переезду. Крестница оказалась куда хитрее, чем думала тетя. В квартиру, куда следовало прибыть эмигрантке, та прописала фактически не жившего там сына, заперев дверь на ключ. На посланные деньги, действительно, купила двухквартирный дом, который разделила со своей свекровью, оформив покупку на последнюю. В итоге Нина Михайловна осталась, как говорится, не только не при делах - на улице, без постоянной прописки и денег. Какое-то время она жила на лестничной площадке около той самой предписанной ей властями квартире, укрываясь каракулевой шубой, приобретенной в добрые времена; жила, продавая ценные вещи. Пожилая соседка этажом выше жалела ее, приглашая помыться, на разговор за чаем. Так Нина Михайловна узнала:  к сердобольной одинокой хозяйке часто захаживают кавалеры, и как-то, шутя, той сказала:

- Слушай, хоть одного мне отдай.

Поразмыслив, «невеста нарасхват» познакомила ее с бывшим другом, вдовцом Михаилом, довольно невзрачным, неухоженным. Так обычно выглядят попивающие мужчины. Впрочем, сообразительность и дальновидность взяли вверх:

- Бог с ней, с внешностью, - подумала Нина Михайловна. – Я не за мужем сюда приехала в свои 71 год, мне жить где-то надо, а у него своя квартира.

Она вошла туда, превратив его жилище в уютный уголок, привела в порядок и самого хозяина. Спустя какое-то время решили отношения узаконить.

- Он работал в мастерской ритуальных услуг, много не зарабатывал. На что свадебный вечер справить? Гроб продали, на то и отметили!

Незадолго до смерти последнего мужа Нина Михайловна поскользнулась на ступенях поликлиники (ходила-то по старой привычке в модных ботах). Падение стоило ей многих месяцев мучительного обездвиживания, по квартире еле передвигалась. Михаил ушел из жизни, она вновь осталась одна, опять практически в чужом доме, больная, никому не нужная. Не известно, как бы сложилась ее дальнейшая судьба, но племянница Михаила – З.В. Семакина (о ней не очень давно мы писали) не оставила женщину в беде, перевезла к себе, выделив в своем небольшом доме отдельную комнату, поставила на ноги. Сегодня Н. М. Земелис, труженица тыла, живет в с. Заево. На день сегодняшний не жалуется, пишет стихи, занимается посильной физкультурой. Всего, что рассказала о себе эта женщина, хватило бы на добрую книгу, так что я, наверняка, многого не сумела передать  (надеюсь, не осудит строго меня собеседница). В течение всего нашего длинного разговора мне не давал покоя вопрос:

- Неужели родная мама так и не открылась Вам?

- Почему же, она призналась, когда я из Латвии приезжала погостить домой. Ей тогда перевалило за 90. Оказалась, мать жила всего в 12 километрах от меня. Хотя я уже знала, что неродная в семье (в тринадцать лет мне сказали соседи), но верила придуманной легенде: я из Сибири. А в тот приезд, в 1985-м году, я забежала к этой «тете» ненадолго, торопилась на электричку. На пороге она окликнула меня:

-  Нина, знаешь, ведь ты мне родная…Ты рада?

- До упада! – Ответила я первое, что пришло на ум. 

- Хорошо, теперь хоть умру спокойно…

Потом, в уносящем меня поезде уже никого и ничего не видела: туман стоял перед глазами…

- Она не попросила прощения?

- Нет. Наверное, и не к чему это было. Простить… Я вообще не понимаю, зачем люди перед смертью просят у кого-то прощения, поступки уже свершены, за них нужно отвечать…

Выписывая церковный календарь (много лет она вела переписку с латвийским журналом, где публиковалась, и который присылался ей по почте), Нина Михайловна придерживается библейских истин, близких ей по смыслу и содержанию. Как будто они о ней самой:

«Имей сильную душу. И тогда даже препятствия будут приводить тебя к прямой цели».

«Не устрашайся, хотя бы ты падал каждый день, и не отходи от путей Божьих».

Признается, что в жизни ее спасала хитрость и собственный сильный характер:

- Я была игрушкой во многих жизненных ситуациях, меня легко можно было сломать, но я не сломалась.

Внешне – да, но внутри!  Надломленность и беззащитность там, во всяком случае, я это почувствовала. Нина Михайловна очень одинока, таким можно быть среди многоликой толпы. Очень интересный и умный собеседник. Если бы не знать ее происхождение, то можно смело думать, что она дворянских кровей: благородство внешности, манеры интеллигентки. В некоторых суждениях довольно жестка и прямолинейна. И все же… За оболочкой неприступности, суровости прячется не очень счастливый человек, будто душа его заморожена. Когда-нибудь она обязательно оттает, не нужно только сторониться теплых мыслей. Наверняка, в них все же есть место веры и прощения.

О. ТЕТЕНЬКИНА.

Уважаемые посетители сайта! Если вы знаете среди родных, близких, знакомых и незнакомых людей, проживших интересную и яркую жизнь, помогите нам рассказать о них. Звоните в редакцию по телефону: 2-17-48, пишите по адресу: 613260, п. Нагорск, ул. Леушина,13; оставляйте сообщения на сайте.